Наука – аполитична. Для науки безразлично, строит или не строит что-либо (храм Божий, коммунизм, демократию и т.п.) тот или иной человек. Человек, который строит Храм или Коммунизм – психически здоров. И человек который не строит Храма или Коммунизма – тоже психически здоров. В его выборе нет двойственности, расщепленности сознания и мировосприятия.
Если человек днем строит храм, а ночью ломает то, что днем построил – и так много дней (лет, десятилетий) подряд – этот человек очевидно нездоров, независимо от наших симпатий или антипатий к его политическому выбору.
Раздвоение коллективного сознания общества очень опасно – по сути, это латентная гражданская война. И происходит она как между членами общества (в одних случаях), так и внутри психики отдельно взятого члена общества.
Ещё более опасно, когда раздвоение (вторичное) происходит внутри уже свершившегося раздвоения, начинается процесс расщепления коллективного сознания на все более мельчающие доли. России в этом отношении страшно не повезло в ХХ веке.
Вначале сталинизм заложил бомбу замедленного действия в одновременное почитание ПОРЯДКА, ДИСЦИПЛИНЫ, и РЕВОЛЮЦИИ – как крайней формы беспорядка, отрицания дисциплины. Возникла шизофреническая ситуация «утверждения-отрицания», когда начальство (носитель иерархии, власти) одновременно и почиталось, как богоподобное, и ненавиделось вплоть до расстрелов.
Сталинская историческая наука продолжала считать царизм проклятым жандармом Европы, но при этом начала восхищаться его военными победами и имперскими свершениями. Но ЛЮБАЯ ДОКТРИНА, ОДНОВРЕМЕННО УТВЕРЖДАЮЩАЯ И ОТРИЦАЮЩАЯ ЧТО-ТО, СОДЕРЖИТ В СЕБЕ ОТЧЕТЛИВЫЕ ПРИЗНАКИ ДОКТРИНАЛЬНОЙ ШИЗОФРЕНИИ.
Цари одновременно превозносились, как творцы государства и всей общественной жизни, (при Сталине необычайно превозносились, в том числе и в области искусства, Иван Грозный, Петр I, Суворов, Кутузов, Скобелев и т.п.) и проклинались – как жестокие угнетатели народа.
После Сталина положение в области массового сознания только ухудшилось. Номенклатура хрущевского и брежневского времени по прежнему произносила революционные ритуалы, проклинавшие угнетателей, верхи, начальство. Но при этом хрущевско-брежневская номенклатура САМА БЫЛО НАЧАЛЬСТВОМ, УГНЕТАТЕЛЯМИ, ВЕРХАМИ, т.е. принятый политический ритуал заставлял их ПРОКЛИНАТЬ САМИХ СЕБЯ. Советское государство, боготворившее революцию, ниспровергающую государство, само при этом было государством, т.е., боготворя революцию, оно отрицало самое себя.
Кроме того, массовую психику расшатывало навязчивое формальное утверждение отсутствующих в реальности прав (что свойственно и для постсоветского периода «демократии»). При этом этнопсихика русского народа уже была предварительно расшатана раздвоением массового сознания в период Раскола («раскол» - в сущности, русская калька греческого слова «шизо») и петербургского периода имперской истории.
Именно поэтому страшная фраза М. Горбачева «Перестройка – это революция!» оказалась пропущенной охранительными системами общества мимо ушей. Горбачев говорил в духе и стиле коммуно-религиозных ритуалов, и его предупреждение, равное для СССР объявлению войны, показалось обществу обычным генсековским революционофильским камланием.
Необычайно шизофреническим было и советское учение об общественной морали. С одной стороны, СССР тотально утверждал дарвинизм, с другой – столь же тотально и даже свирепо, террористически преследовал социал-дарвинизм.
Объяснить этот парадокс, когда одно и то же одновременно и восхваляется и проклинается, можно только историческими патологиями становления советской власти в России, составленной, как Франкенштейн из кусков разных тел и разных организмов, и сшитой нитками террора.
Проблемы коллективной шизофрении советского общества отнюдь не были устранены в 90-х годах ХХ века, они ушли в нижний пласт, сверху на них легли новые шизофренические реалии. Шизофренические символогемы ельцинизма гораздо более абсурдны и опасны, чем даже советские.
Самый массовый пример пандемии социальной шизофрении – это формирование общества, в котором поощряемые цели не имеют ни одного поощряемого обществом средства достижения. Иначе говоря, народ восхваляет то, и восхищается тем, что достигается путями, ЭТИМ ЖЕ САМЫМ НАРОДОМ проклинаемыми и осуждаемыми(1). Многие ошибочно трактуют такое состояние как простой аморализм. Но аморализм (если он присущ здоровой психике) не может отрицать средства достижения восхваляемого предмета. Восхваляя убийство, аморализм не станет вместе с тем осуждать и проклинать убийц, восхваляя плоды воровства, не станет осуждать и проклинать процесс воровства и т.п. Наслаждаясь развратом, аморализм не может в то же самое время называть непечатными ругательствами женщину, предоставляющую ему возможность разврата.
Социальная же шизофрения потому и диагностирует раздвоение, расщепление коллективного сознания, общественной морали, что в социуме наблюдаются устойчивые и равновеликие, но при этом взаимоотрицающие психические настроения и пристрастия.
Ельцинизм начал борьбой с копеечными «привилегиями» советского начальства и проповедью какого-то средневекового, тотального равенства, но продолжил чудовищным расслоением общества на небожителей и социальных червей. При этом, как ни смешно (на самом деле очень грустно) борьба с привилегиями никогда не сходила с повестки дня ельцинизма. Постоянные попреки советского прошлого в том, что там «начальники жировали», «ходили в магазин с черного хода», что там было «телефонное право» и «спецраспределители», что там «не было равенства»- реалии пропаганды и наших дней.
При этом ельцинизм воздвиг кастовое общество с полным самодержавием начальников и полным отсутствием вертикальной мобильности, жестко тоталитарное, раз и навсегда разделившее народы России на рабов и господ (этнический оттенок этого разделения ещё более подчеркивает унизительность положения вещей).
Но чем прочнее и безусловнее становится кастовый строй, чем непроходимее переборки между кастами – тем громче звучит проповедь демократии, равных возможностей, избирательного права и пр. Это гораздо опаснее и страшнее, чем если бы кастовый строй завоевателей честно и прямо заявил о своей природе. Например, норманны поработили англов, маньчжуры –китайцев, франки – галлов, но при всей жестокости порабощения завоеватели хотя бы не врали своим рабам о «равенстве возможностей» и «праве избирать и быть избранным».
В РФ же надругательство над низами в области материальной, распределительной, сочетается с гораздо более опасным надругательством в тонкой психической области. Благодаря эффекту социальной шизофрении угнетателям удалось переложить гнев угнетенных за угнетение с себя… на самих угнетенных. Мало того, что русского бедняка жестоко обворовывают каждый день, подвергают сверхэксплуатации. Ему – и небезуспешно- вбивают в голову, что он сам виноват в своей нищете, что он глуп, слаб, неконкурентоспособен, ленив и т.п. Что он мог бы сам стать олигархом, если бы иначе себя вел – потому что «демократия, равенство возможностей, свобода бизнеса» и т.п.
И бедный человек страдает не только от бедности, но (и гораздо сильнее) – страдает от духовных самоистязаний, грызет себя за «нерасторопность», за «неумение жить», за «недостаточную предприимчивость» и до. Это доводит человека до крайних форм социальной психопатологии. В одних случаях это суицид, прямое или косвенное самоубийство проклинающего себя человека. В других случаях (зачастую – перед суицидом) – это социопатологические метания бедняков в сторону асоциального поведения, в сторону бандитизма, воровства, проституции, разного рода злодейств и зверств, в безумной попытке «догнать Абрамовича», вырваться из мнимой западни собственного «неумения жить», в стремлении стать «конкурентоспособным»(2).
На самом деле никакой ловушки «упущенных шансов в рыночной экономике больших возможностей» нет, потому что ни самих шансов, ни больших возможностей для низших каст, ни собственно рыночной экономики в реальности РФ не существует, и никогда не существовало.
Здесь неудачник может перестать быть неудачником (лузером) только в случае низвержения пирамиды старого государства. Личного перехода лузера в винеры кастовое общество (к тому же с явными оттенками этнократии) не знает. Однако – высшие касты активно пользуются МЕЧТОЙ низших каст о личном переходе снизу наверх. О социальной шизофрении, приобретающей при этом характер пандемии, просто никто из верхов не думает.
Между тем массы психически повреждены и повреждение умов нарастает. Люди не отдают себе отчета в своем реальном положении, верят в несуществующее, не верят в существующее, воображают себя в каком-то придуманном статусе. Чернорабочий самому себе кажется «средним классом», крестьянин не видит, что он крестьянин, и потому понятие не имеет о собственно-крестьянских интересах и требованиях, и т.п. Неадекватность – психическая болезнь века. Люди отравлены безумием, их сознание либо разрушено до слабоумия(3), либо переориентировано на жизнь в виртуальном пространстве (царстве их мечтаний и миражей, гламурных журналов и светских хроник, телесериалов и интернет-вранья).
ГЛАВНОЙ ПРОБЛЕМОЙ СОВРЕМЕННОЙ РОССИИ ЯВЛЯЕТСЯ ПСИХИЧЕСКОЕ ПОВРЕЖДЕНИЕ ЗНАЧИТЕЛЬНЫХ МАСС НАСЕЛЕНИЯ, МАССОВОЕ СУМАСШЕСТВИЕ, ПСИХИЧЕСКАЯ НЕАДЕКВАТНОСТЬ МИЛЛИОНОВ ЛЮДЕЙ.
Без решения этой проблемы, без возвращения здравого ума массам ни экономическое, ни политическое, ни социальное возрождение России невозможны, у них не будет базы, поскольку ПСИХИЧЕСКАЯ СФЕРА ПЕРВИЧНА. Для того, чтобы уйти от смерти, нужно понимать, что это смерть, а не баночка с мармеладом, и нужно захотеть уйти. Для того, чтобы бросить пить – нужно понимать, что пьёшь и захотеть бросить пить.
Как вы представляете себе алкоголика, бросившего пить, если он даже не осознал сперва, что он алкоголик, и не проникся мыслью об угрозе алкоголизма? Как вы представляете себе освобождение угнетенного, который не видит своего угнетателя, и упорно возлагает вину за свои беды на самого себя?! Как он станет бороться с тем, реальность кого не осознает?
Поэтому – понимая всю выгоду социальной шизофрении для себя – кастовые верхи не только не ведут борьбы с психопатогенными инфопотоками РФ, но и сознательно расширяют и наращивают их. Ведь человек, ненавидящий поработителя, в конечном счете убьёт поработителя, а человек, ненавидящий себя – в конечном счете убьёт себя.
Однако ученые не могут оставить в стороне тот факт, что постоянное нарастание социальной шизофрении в конечном итоге обрушит всю социальную конструкцию, снизу доверху, уничтожит как поработителей, так и порабощённых.
А. Леонидов(Филиппов), специально для НСН «Венед»
(1) - Известный политолог Константин Крылов в своей статье о Ельцине в энциклопедии «Традиция» пишет языком медицинского диагноза: «В нормальном обществе для достижения любой общественно-одобряемой цели существует набор общественно-одобряемых средств. Денег можно заработать, пост — выслужить, и так далее. Грубо говоря, возможен честный успех. Но то в обществе нормальном. В …"постсоветской России", для достижения наиболее привлекательных общественно-одобряемых целей просто не существует общественно-одобряемых средств».
(2) - Чуткий к общественным настроениям гениальный музыкант Юрий Шевчук отразил раздвоенность общественного сознания достаточно явно: «… революция, ты научила нас// верить в несправедливость добра». Более кратко и точно не скажешь: это пример утверждения-отрицания, закрепленный в массовом сознании, и разрушающий его. Добро не может быть несправедливым, равно как и наоборот. Выход в том, чтобы признать, что либо добро – не есть добро, либо справедливость – не есть справедливость. Без этого выхода психовирус, найденный Шевчуком «плавит мозги» человеку массы.
(3) - 4 Декабря 2010 Газета по-українськи сообщила, что президент Ассоциации "Спадщина України" Ирина Квасница считает, представленные символы Евро-2012 куклы-близнецы Славек и Славко – олицетворяют пропаганду слабоумия в среде футбольных болельщиков.
"Стертые черты лица, круглые глаза, взгляд направлен в никуда - это явные признаки даунизма. Две красивые, совершенные, высокоразвитые нации - украинцы и поляки - представлены в форме двух даунов... Есть еще полтора года до Евро. Куклам надо сделать хорошее телосложение и нормальные лица", - заявила психолог.