Вы здесь: Главная - Статьи - ГЕНЕЗИС СОЦИАЛЬНО-ЭКОНОМИЧЕСКИХ УЧЕНИЙ.

Поиск

Обмен ссылками

Наши баннеры

ГЕНЕЗИС СОЦИАЛЬНО-ЭКОНОМИЧЕСКИХ УЧЕНИЙ.

21 Февраля 2012 г. Опубликовал: Геннадий Готторпов

   Социально-экономические учения человечества возникают в тот самый миг древности, когда человек осознает свою незамкнутость в контурах своего тела, свою связь со Вселенной через потребление продукта. С этого все и начинается: человек потребляет продукт.
 
   Вначале это экстенсивное потребление ГОТОВОГО к употреблению продукта – охота и собирательство в скитаниях. Человек ловит добычу, находит съедобное растение – и пожирает их. Его нимало не волнуют проблемы потребляемого продукта – охотник и собиратель не задумывается о поливе сохнущих посевов, о болезнях и депопуляции стад животных, об отравлении рыбы в реке. И это очень удобно: протянул руку и взял готовое, когда понадобилось. Но вот беда: МАЛО!

   И начинается ТЕХНОМИКА: экономика, в которой приоритет потребления вытесняется приоритетом нужд производства. Экономика, в которой заботы о сытости и здоровье свинины занимают гораздо большее количество времени и сил, чем поедание этой свинины.

   Возникает техномический парадокс: не только и не столько даже человек потребляет продукт, сколько продукт потребляет человека.  С одной стороны этот феномен возрастающей НЕДОБРОВОЛЬНОСТИ экономической деятельности (когда продукт заставляет человека работать на себя, даже когда человеку этого не хочется) – необходим для развития. С другой – нетрудно увидеть в нем опасность, тем большую, чем дальше идет техническое развитие, и, соответственно чем больше продукт порабощает себе человека.

   Сравните старушку, с песнями и радостью занятую домашним консервированием плодов садоводства, и рабочего консервной фабрики. Сравните семью, что с радостью лепит пельмени на Новый Год и лепщика пельменей в полуподвальной капиталистической каторге!

   Продукт, потребляющий и даже убивающий человека, породил совокупность отношений, которые К.Маркс (впрочем, не он один) ошибочно назвал капитализмом.

   Проблемы капитализма вовсе не общественные, как думал Маркс, они выходят за грань собственно общества и связаны с потреблением продуктом человека вместо естественно-обратного потребления. Не человек угнетает человека, а «капризы» технологии сложного производства угнетают человека своей неизбежностью на данном витке технического развития.  Для выхода из рабства у тупого, черного, низкопродуктивного, и, конечно же, неприятного  труда нужны новые витки механизации, автоматизации, роботизации.  Роботы вместо рабов – вот выход из ловушки продукта, потребляющего человека.

   Социальная революция тут не помощник. Ну, захватят пролетарии власть, а грязную, тупую, черную работу все равно кому-то выполнять надо. Допустим, чистить туалеты погонит победивший пролетариат бывшую элиту. Морального удовлетворения много, а техномически это ничего не значит…

   Соответственно, для нас, евразийцев Уфы, социально-экономические учения делятся на следующие группы:

   1) Пасторальные,  в рамках которых человек стремится остаться «ближе к природе», избежать потребления себя продуктом путем архаизации и примитивизации производственного процесса, консервацией  натурального хозяйства и т.п.

   2) Капиталистические, в рамках которых цинично плюют на человека, считая его не целью, а лишь разменным средством на пути к главной цели – расширенному воспроизводству, обогащению.

   3) Социалистические – которые, по меткому слову Маркса есть «вздох угнетенной твари» - те учения, в которых возникает утопия возвращения к человеку, его нуждам и интересам при сохранении имеющегося уровня расширенного воспроизводства.

   4) Техномические – учения, которые напрямую связывают освобождение рабов современного производства с единственным реальным средством этого освобождения: развитием техники, подменой живого раба механизмом.

   Ещё одно важное мнение нашей Уфимской Группы – связано с тем, что техническое развитие невозможно само по себе, в вакууме. Его обязательное условие – нравственное возрождение масс в рамках христианской религии, возрождение христианской морали. Ведь именно христианская цивилизация породила все современные технические чудеса, и не случайно они возникли в её лоне!

   Христианская этика предполагает ОБЪЕКТИВНОСТЬ оценки явлений, не связанную с личными пристрастиями и интересами, отстраненность человеческого «Я» от результатов замера, а серьёзная наука невозможна без объективности.

   Христианская этика предполагает АСКЕТИЗМ, делает героем не много потребляющего, а мало потребляющего, что способствует накоплению резервов для научного творчества и технического конструирования, для того, что в современной экономике называется ВЕНЧУРНЫМ (рискованным) капиталовложением. Общества же расширенного потребления, чуждые идеалам аскетизма, предпочитают пожирать все имеющееся «здесь и сейчас», да ещё и у будущего прищипывать за счет кредитов…

   Христианская этика вырабатывает в людях устойчивую потребность делиться с другими, порой вовсе незнакомыми людьми, плодами своего труда. Без воспитания этой потребности результаты частного, локального научно-технического поиска было бы гораздо умнее скрывать, прятать, чтобы пользоваться ими только лично, увеличивая с их помощью свою личную власть, достаток и влияние. Маги и колдуны так и делают. Без воспитанной христианской аскезы ПОТРЕБНОСТИ делиться ручейки локального научно-технического поиска никогда не слились бы в широкую реку мировой науки, построенной на бескорыстном обмене секретами и обнародовании секретов.

   Христианская этика предполагает САМОПОЖЕРТВОВАНИЕ, формируя в монастырях и пустынях ЛИЧНОСТЬ, не тяготящуюся умереть, не вкусив плодов своего труда. Для долгосрочных научных исследований это просто необходимо. Нехристианин же, столкнувшись с перспективой труда, плоды которого дадут о себе знать ТОЛЬКО много после его смерти, отворачивается немедля.

   Таким образом, с точки зрения уфимской группы евразийцев РЕАЛЬНЫМ средством освобождения человека является не социальная, а научно-техническая революция, но не сама по себе (ибо сама по себе она или невозможна или породит монстров – об этом спорим), а в окружении христианского возрождения, становления христианской цивилизации.


   ЕВРАЗИЙЦЫ УФЫ НА ФРОНТАХ БОРЬБЫ С СУЕВЕРИЯМИ, АТЕИЗМОМ И ПОЗИТИВИЗМОМ.
   Становление техномики – экономики, в которой техника освобождает человека от рабского труда – началось ещё в недрах раннего христианства. Однако оно было сильно искажено и приторможено очень многими негативными факторами. Никогда и никуда не уходили такие противовесы техномическому развитию, как:

   1) Садизм – «не нужно никому никакой благодати, пусть все мучаются и пресмыкаются, а я наверху этим наслаждаться буду!» Знакомо? Маркс называл это «азиатским способом производства». К сожалению, эта моральная схема слишком хорошо знакома как нам, так и нашим предкам. И нужно внимательно её изучать, разминировать, удалять, чтобы открыть пути реальному прогрессу.

   2) Масонерность – социализм или даже коммунизм для избранного круга заговорщиков, приватизация уюта и благодати жизни, создание комфорта и доброго отношения ТОЛЬКО К СВОИМ, к членам той или иной группы, совокупности. За счет кого? За счет ЛИМИТРОФА – внешнего истребляемого и пожираемого человечества, в кое и «экспортируются» все бытовые проблемы членов «группового коммунизма».

   3) Простая ДЕМОТИВИРОВАННОСТЬ жизни, кою Маркс назвал «идиотизмом сельской жизни» - замкнутый круг застойной традиции, когда люди просто тупо репродуцируют вчерашний день, не думая о лучшем будущем и не стремясь к нему.

   4) Химероидность и виртуальщина – формирование сущностно-пустых, неадекватных реальности миров с внутренней логикой, внутренней виртуаль ной жизнью и вытекающей из неё виртуальной классификацией.

   С годами в социально-экономической науке человечества росли и множились во многом вытекающие друг из друга ошибки. Первой из таковых кардинальных, существенных для развития человечества ошибок можно считать разделение экономики и политики, власти, политологии, оказавшиеся, почему-то, разными науками. Хотя ведь и ежу понятно, что экономика развивается в пространстве, любое пространство, кроме антарктического ледника, контролируется властью, а, следовательно, власть есть альфа и омега экономических процессов, экономические процессы – внутренняя подсистема политической системы общества.

   Отсюда вывалилось уродливое учение о "homo economicus" ("экономическом человеке"), которое приписывают Адаму Смиту, но которое  возникло несколько позже Смита,  однако с опорой на труды Смита. Знаменитая формулировка о "невидимой руке" рынка породила мысль о том, что частные интересы могут гармонически сочетаться с интересами общества(1).

   Очевидно же наблюдаемая и объективно-замеряемая реальность говорят нам о том, что никакого экономического человека нет и никогда не было. Для того, чтобы он возник, нужно, чтобы а) у всех людей были одни и те же или хотя бы аналогичные друг другу частные интересы б)чтобы эти всеобщие интересы были неизменны, прирожденно-инстинктовы.

   Но ведь это не так! Помимо того очевидного факта, что лучшие достижения современной экономики созданы не частнокорыстным эгоизмом, а именно бескорыстным альтруистическим порывом людей, и частно-эгоистические интересы у людей не только разные, но и  антагонистично-противоположные. Не беря в расчет альтруистов, рассуждая только об ЭГОИСТАХ, отметим, что один эгоист отчаянно рискует, чтобы пожрать весь мир во имя своего ЭГО (как он его понимает), другой – не менее эгоистично устраивает комфортную норку с тихой обывательской жизнью, а третий – вообще в пустыне лишает себя всего, эгоистично стремясь стяжать царствие небесное…


   ВНАЧАЛЕ БЫВАЕТ СЛОВО
   Почему эгоисты настолько разные, и не могут составить единый типаж «экономического человека»? Да потому что первичная сущность любого явления – это его религиозно-идеологическая сущность. Нравится это материалистам, или не нравится, но СОЗНАНИЕ всегда ОПРЕДЕЛЯЕТ БЫТИЕ.  Вначале какая-либо идея (порой идиотская, но сейчас не об этом) овладевает массами. Только потом – и со значительной инерцией – опираясь на эти массы носители идеи приходят к власти и формируют политику. И только потом (уже в третичной степени сущности) заряженные определенной идеологией политики формируют хозяйственные отношения.

   В зависимости от идеологического заряда формируется и частно-эгоистический интерес человека. Эгоисту то нужны книги (и тогда они остро-дефицитный товар для эгоиста-торговца), то не нужны. То он есть свинину, то не ест. Многих современных товаров эгоисты прошлого (не говоря уже о позапрошлом) веке и вообразить себе не могли – и потому в сфере их экономического интереса данных товаров не было.
  
   Экономический интерес человека крайне субъективен, зависим от личной идеи, общественной идеологии, развития науки и техники, множества иных факторов. Есть, наконец, люди-садисты, в частно-эгоистический интерес которых входит помучить других просто ради удовольствия, и люди-мазохисты с прямо противоположным частно-эгоистическим интересом.

   Попытка ОБЪЕКТИВИЗИРОВАТЬ сиюминутную реальность бесконечно изменчивого частного интереса создала из политэкономии вместо науки химеру. Не учитывая религиозно-идеологического и властно-политического состояния общества, мы ничего научного сказать об экономике его не можем.

   Каковы экономические потребности данного человека? Это зависит от того, какой идеологии он придерживается. Без учета его идеологии мы не можем определить и его потребностей. Есть такие идеи, которые отрицают даже ношение штанов! Шить в данной стране штаны или не шить – это не экономический вопрос, это вопрос идеологический.

   А Смит, Рикардо, Маркс со своим «экономическим человеком» обошли вопрос идеологического субъективизма потребностей стороной. Изначально небольшой крен неадекватности социально-экономической теории по мере строительства её башни увеличивался. Получилось, что для успешного развития экономики и научно-технического прогресса уже и не важно, господствует ли в умах христианская церковь или нет!

   Ну,  а как быть с тем фактом, что без христианства ВСЕ БЕЗ ИСКЛЮЧЕНИЯ общества застойны в научно-техническом плане?! Что они не обладают способностями к развитию по вышеуказанным причинам, а вовсе не из-за устройства абстрактной схемы экономических отношений?

   Для развития нужны НТР и НТП, а для них нужно христианство, но не извращенное, а полноценное, не сектантское, а истинное. Экономическая динамика в нем такова:
   1) Стремление дать другим больше желаемого ими
   2) Раздача с этой целью плодов своего труда
   3) Обнаружение, что плодов низкотехнологичного труда недостаточно для того, чтобы удовлетворить потребности  других
   4) Научно-технический поиск с незасекреченными, а наоборот – активно раздаваемыми результатами для повышения эффективности раздачи собственного труда на нужды других людей.

   Вот такая «цепочка Готторпова»! Выдернете в ней одно-единственное звено – и НТП хана. Выдерните самопожертвование – распрощаетесь с  долгосрочными научными программами. Людям без склонности к самопожертвованию они неинтересны.  Выдерните аскетическую жажду отдать другому свой труд – и получите вместо ученого мага-колдуна, торгующего своим знанием. В средние века, когда начали раздавать патенты, требовали тщательно описать изобретение: считалось, что маг описать свою тайну на бумаге не может, а если опишет – тут же лишиться её чар. Совершенно объективный взгляд! Для ученого-эгоиста ценность представляет не просвещение, а невежество масс, и чем оно глубже, тем больше барыш ученого…


   В ПЛЕНУ МЕЧТЫ? В ПЛЕНУ КОШМАРА?
   Но политэкономия периода господствующего материализма не хотела и не хочет этого видеть. Ей ХОТЕЛОСЬ (именно хотелось, потому что оснований в опыте и логике тут нет), чтобы не идеология, а какие-то странные производственные силы и производственные отношения, взявшись непонятно откуда, сами собой, продиктовали бы научно-техническое развитие и расширение воспроизводства в экономике.

   Но ведь мы знаем общества, и немало, в которых ДЕСЯТКИ ТЫСЯЧ ЛЕТ имеются и производительные силы, и производственные отношения, но нет никакого научно-технического развития и в помине! То есть процесс НТП не то, чтобы движется с разной скоростью – в большинстве цивилизаций он вообще ни с какой скоростью не движется!

   Из смитовской химеры «экономического человека» рождается марксова химера «классов» и «классовой борьбы», подменяющая нормальные, очевидно-наблюдаемые человеческие понятия добра и зла, справедливости и несправедливости. Человек, очевидно, подчинен завладевшей им идее. Маркс же починяет человека каким-то несуществующим в реальной жизни фикциям: классам, производственному бытию и т.п.

   Что такое «КЛАСС»? Это классическая химера (чучело, сшитое из частей разных животных) – сотканная из частично профессиональных, частично карьерных, частично наследственных сущностей политэкономического процесса.  Есть профессиональное деление людей, есть деление по степени личного успеха (поднялся вверх, не сделал карьеры или вовсе упал вниз), есть наследственное право (кто-то получил большое наследство, кто-то маленькое, кто-то вообще никакого). Маркс от всех этих шкал деления людей отрезал по кусочку, и смастерила классовое деление путем произвольного смешения признаков иных градаций.

   Например, класс промышленных рабочих и класс крестьян имеется, а вот классов «горшечников», «металлургов», «свиноводов» и  «хлеборобов» Маркс делать не стал. А если рабочий и крестьянин трудятся с одинаковой интенсивностью, и получают равное вознаграждение? Для жизни они два социальных близнеца, но по Марксу все равно они в разных классах и у них разные интересы…

   Вместо нормальной, ежедневно употребляемой градации по степени тяжести труда и уровню его оплаты Маркс предлагает вычурную конфигурацию, в которой и тяжесть труда, и уровень его оплаты, в сущности ничего не значат. Главные, сущностные черты Маркс задвигает назад, а второстепенные, малозначимые в реальной жизни признаки выпячивает вперед. Обладает человек собственностью в виде земельного надела: важно ли это? Для Маркса важно, а в жизни-то совершенно неважно. Если надел маленький, и приносит мало доходов, то человек этот с бедными заодно. А если надел большой и доходов много – человек заодно с богатыми.

   Или вот возьмем диплом ВУЗа. Он равноценен земельному наделу определенной величины или нет? Вообще можно считать профессиональные умения и навыки частной собственностью человека, совершенно идентичными, например, определенной величины земельной собственности?

   Ни на эти, ни на тысячи других вопросов из жизни марксизм не ответит. Он ушел от живой реальности в мир фантазии, в котором все не так, как в жизни. В итоге вообще заменил нормальное деление на добро и зло весьма сомнительным делением на «прогрессивные» и «реакционные» явления. Многие ли современные марксисты знают, что у Маркса-то добра и зла нет, не предусмотрены в схеме?!

   Для русского правоверного коммуниста, содержавшего на своем хребте оборванцев полумира, будет очень странной, если не сказать, чудовищной, логика Маркса в его статье про британское владычество в Индии: «Однако как ни печально с точки зрения чисто человеческих чувств зрелище распада и разрушения этих десятков тысяч трудолюбивых, патриархальных, мирных социальных организаций , как ни прискорбно видеть их брошенными в пучину горя…,  мы все же не должны забывать, что эти  идиллические сельские общины, сколь безобидными они бы ни казались с первого взгляда, всегда были прочной основой восточного деспотизма…

   …Англия, несмотря на все свои преступления, была бессознательным орудием истории, совершая эту революцию. И если так, то, как бы прискорбно для наших личных чувств ни было зрелище разрушения древнего мира, с точки зрения истории, мы имеем право воскликнуть вместе с Гете:

   Если мука - ключ отрады, Кто б терзаться ею стал? Разве жизней мириады Тамерлан не растоптал?» (2).

   Ну что ж, видимо, сущность свободы выбора в том и заключается, с кем идти: с Христом или Тамерланом. Маркс свой выбор сделал. Сделали его и евразийцы города Уфы. Осталось сделать его читателю…
Геннадий Готторпов, специально для НСН «Венед»


(1) Ход мыслей Смита можно представить себе так. Главным мотивом хозяйственной деятельности человека является своекорыстный интерес. Но преследовать свой интерес человек может, только оказывая услуги другим людям, предлагая в обмен свой труд и продукты труда. Так развивается разделение труда. Люди помогают друг другу и одновременно способствуют развитию общества, хотя каждый из них - "эгоист" и печется только о своих интересах. Естественное стремление людей улучшить свое материальное положение – это такой мощный стимул, что, если ему предоставить действовать без помех, он сам собой способен привести общество к благосостоянию.
(2) К. МАРКС, БРИТАНСКОЕ ВЛАДЫЧЕСТВО В ИНДИИ // Маркс К., Энгельс Ф. Избранные произведения: М: ОГИЗ 1948, С.  303.


Comments:

AdSense реклама

Читайте также



Информация


Все представленные материалы представляют точку зрения автора материала.
Администрация сайта не несет ответственности за содержание представленных авторами материалов.
Администрация сайта не несет ответственности за содержание материалов, взятых из других открытых источников.
В случае, если первоисточник не доступен или удален, или иное, администрация сайта снимает с себя ответственность за использование материала. На момент взятия материала первоисточник находился в общедоступном пользовании. Ссылки на первоисточник не удаляются. Вся ответственность за информацию. в таком случае, лежит на первоисточнике.


ПРИ КОПИРОВАНИИ МАТЕРИАЛОВ С САЙТА ССЫЛКА НА VENED.ORG, VENED.INFO ОБЯЗАТЕЛЬНА!